трубками. Две чистеньких пластиковых трубочки
  выходили из ноздрей. Еще одна змеилась из-под больничной простыни к бутыли
  на полу, и он мог точно сказать, к _ч_е_м_у_ присоединен другой ее конец.
  Две капельницы были закреплены в штативе, их трубки соединялись в одну, а
  та в свою очередь впивалась в его руку чуть пониже локтя.
   На мой взгляд, этого вполне достаточно, - подумал он. Но на нем были
  и провода. Они были укреплены у - него на черепе, на груди, на левой руке.
  Один из них, похоже, забрался к нему в пупок. И ко всему прочему он был
  абсолютно уверен, что какая-то штука сжимает его задницу. Что бы это могло
  быть? Радар для определения дерьма?
   - Эй!
   Он собирался издать громкий, негодующий вопль. Но изо рта у него
  вырвался еле слышный шепот смертельно больного человека.
   "Мама, Джордж завел лошадь в стойло?"
   Опять начинается бред. Иррациональная мысль, пронесшаяся сквозь
  сознание как метеор. Долго ему не продержаться. Эта штука убьет его. Мысль
  о том, что он умрет, бормоча всякую чушь, как выживший из ума старик,
  наполнило его ужасом.
   "Джордж уехал на свидание с Нормой Уиллис. Ты заведешь лошадь сам.
  Вик, и повесишь ей торбу. Будь хорошим мальчиком."
   "Это не моя работа."
   "Виктор, ты ведь любишь свою мать."
   "Люблю. Но это не значит..."
   "Ты должен любить свою маму. У мамы грипп.
   Нет, мама, у тебя не грипп. У тебя туберкулез, и он убьет