положило бы конец боли во рту.
   Он смотрел на шину, остановившуюся меньше чем в футе от его лица. Он
  видел застрявший в покрышке белый камешек.
   - Кусок кварца, - подумал он отрывочно и потерял сознание.
  
  
   Когда Ник пришел в себя, он обнаружил, что лежит на койке. Койка была
  жесткой, но за последние три года ему приходилось испробовать и похуже. С
  огромным усилием ему удалось открыть глаза.
   Над ним был серый потрескавшийся цементный потолок. Под потолком шли
  зигзаги труб, обернутых теплоизоляционным материалом. Его поле зрения
  пересекала цепь. Он слегка приподнял голову, которую тут же пронзила
  чудовищная молния боли, и увидел другую цепь, которой койка крепилась к
  стене.
   Он повернул голову налево (еще один приступ боли, но на этот раз не
  такой убийственный) и увидел шероховатую бетонную стену. Она была густо
  исписана разными надписями. Там были изображения фаллосов, огромных
  грудей, грубо нарисованных влагалищ. Ник понял, где он находится. Он был в
  тюремной камере.
   Он осторожно приподнялся на локтях, а потом присел. Переждав новый
  приступ боли, Ник дотащился до решетчатой двери и выглянул в коридор. На
  стене выросла чья-то тень, а затем массивный человек в шортах цвета хаки
  появился в конце коридора. Подойдя к камере Ника, он остановился и молча
  смотрел на него почти целую минуту. Потом он сказал:
   - Когда я был мальчишкой, мы выследили в горах пуму