рый работал только тогда, когда сам
  этого хотел. Руди заметил Ника и вскоре подошел к нему. Он указал пальцем
  на свой рот, потом на уши.
   Я глухонемой.
   Ник отвернулся: зачем смеяться над несчастьем?
   Руди обнял его.
   Сердце Ника ухнуло куда-то вниз. Он открыл рот, и по щекам его
  полились слезы. Он не хотел быть рядом с этим бритым бугаем. Если этот
  жуткий тролль - глухонемой, то он, Ник, - нет, нет и нет.
   Руди ласковым движением поставил Ника на ноги и подвел к столу. Там
  лежал лист бумаги. Руди указал сперва на него, потом на Ника. Ник
  переводил взгляд с бумаги на бритоголового. Он покачал головой. Руди
  кивнул и вновь указал на чистый лист. Затем достал из кармана карандаш и
  протянул Нику. Ник, будто обжегшись, отдернул руку. Руди указал на
  карандаш, затем на Ника, затем на лист бумаги. Ник вновь покачал головой.
  Руди вновь повторил всю комбинацию.
   Ник заплакал сильнее. Лицо, покрытое шрамами, участливо смотрело на
  него. Руди вновь указал на лист бумаги. На карандаш. На Ника.
   Ник зажал карандаш в кулак. Он написал четыре слова, которые знал:
   НИКОЛАС АНДРОС НЕНАВИЖУ ТЕБЯ
   Потом он отложил карандаш и с победным видом посмотрел на Руди. Но
  Руди улыбался. Внезапно он приблизился к Нику и обхватил крепкими пальцами
  его голову. Его руки были теплыми и добрыми. Ник не мог вспомнить, когда к
  нему в последний раз прикасались с такой любовью.