ствовал вдруг
  непреодолимое желание позвонить домой. Пошарив по карманам в поиске
  жетона, он набрал номер. К телефону никто не подходил. Наверное, мать
  все-таки решила пойти на работу, подумал Ларри. Но он сам не верил в это.
  Совсем больная, с температурой и кашлем, куда она могла деться? Он быстро
  сел в стоящее неподалеку такси и назвал адрес матери.
  
   Дверь была заперта, и на стук никто не отвечал. Ларри опять подумал,
  что мать, очевидно, ушла на работу. Как же он войдет в квартиру? Ведь у
  него нет ключа! Он повернулся, чтобы спуститься к мистеру Фримену, как
  вдруг услышал из-за двери какой-то глухой стук.
   На двери матери было в общей сложности три замка, но обычно она
  пользовалась только верхним. Это позволило Ларри довольно легко выбить
  дверь плечом. Он вломился в квартиру.
   - Мам?
   Какой-то хрип. Стон.
   В гостиной было пусто. Полуоткрытое окно, приспущенные шторы, белая
  скатерть на столе. За окном шел дождь, и капли, попадая на подоконник,
  разбрызгивались на полу.
   - Мам, ты где?
   Все тот же стон, чуть более громкий. Он вошел в кухню. За окном
  загремел гром. И Ларри чуть не споткнулся об нее. Она лежала на полу:
  наполовину в кухне, наполовину в своей комнате.
   - Мама! Боже, мама!
   Она попыталась повернуться на звук его голоса - и не смогла. Ее грудь
  еле заметно вздымалась; дыхание было слабым и неровным. Но самое худшее,
  чего