ал он. Его голос задрожал. - Я хотел бы спросить тебя,
  Франни, но боюсь рассердить. Но я должен знать. И это не риторический
  вопрос.
   - Спрашивай.
   Он помолчал, как бы набираясь решимости.
   - Скажи, Фран, во всей этой истории я имею какие-нибудь права? Имею я
  право принимать решения или хотя бы участвовать в принятии тобой решений?
   Боже, как ему объяснить? Почему он не хочет оставить ее в покое?
   - Джесс, - сказала Франни, - никто из нас не хотел этого ребенка. Я
  принимала противозачаточные таблетки, и ты отлично знал об этом. Мы были
  уверены, что ничего не случится. Поэтому у тебя нет никаких прав.
   - Но...
   - Нет, Джесс, - спокойно отрезала она.
   Он вздохнул.
   - Ты сообщишь мне, когда устроишься?
   - Думаю, что да.
   - И ты все еще собираешься продолжать учебу?
   - Да. Мне останется один семестр.
   - Если я понадоблюсь тебе, Франни, ты знаешь, где меня найти. Я не
  собираюсь убегать.
   - Я знаю это, Джесс.
   - Если тебе нужно что-то...
   - Да?
   - Позвони мне. Не хочу давить на тебя, но... мне так хочется
  увидеться с тобой.
   - Ладно, Джесс.
   - До свидания, Франни.
   - До свидания, Джесс.
   Она с облегчением повесила трубку. Ах, какие мы стали вежливые! И все
  же ей было немного грустно: за весь разговор Джесс так и не сказал, что
  любит ее.
   Последний звонок был сразу после обеда. Звонил отец. За день до этого
  они