ть.
   Старки повторил его жест и вышел за дверь.
  
   Двери лифта раскрылись, и Старки ступил на пол. Он знал, что лифт
  автоматически подымется наверх и сможет опуститься, только если кто-нибудь
  сверху нажмет кнопку. В этом была простая логика. Впрочем, Старки это мало
  интересовало.
   Он направился по коридору к кафе, и его шаги гулко зазвучали в пустом
  и безмолвном помещении. По дороге он видел их. Видел трупы мужчин и
  женщин, напоминающие куски тухлого мяса.
   У стены сидел человек в галстуке. Старки дотронулся до его головы, и
  голова с легким треском откинулась назад. Глазные яблоки закатились под
  верхние веки. Зрелище было настолько ужасным, что Старки отступил на шаг.
  Казалось, он сейчас заплачет.
   Заставив себя усилием воли отойти в сторону, Старки вошел в кафе.
  Запах здесь был таким мерзким, что Старки захотелось зажать рукой нос. Он
  никогда не знал, что трупы могут так пахнуть. Ему стало страшно. Казалось,
  безжизненные глаза со всех сторон следят за ним из-под опущенных век.
   Он медленно подошел к столу, где в тарелке супа лежало лицо Фрэнка Д.
  Брюса. Несколько мгновений он смотрел на то, что осталось от Брюса, затем
  за волосы поднял голову трупа. На лице Брюса застыл суп. Старки достал из
  кармана носовой платок и брезгливо вытер лицо покойника. Протирая веки, он
  вдруг испугался, что глаза Брюса выкатятся ему на ладонь, поэтому оставил
  свое занятие, осторожно опустил голову