яла, покачиваясь, Джейн Бейкер.
   - Ник, - сказала она и вымученно улыбнулась. - Я хочу вновь
  поблагодарить тебя. Никому не хочется умирать в одиночестве, верно?
   Он протестующе замотал головой, чтобы она поняла, - он не согласен с
  ее рассуждениями о смерти.
   - Я поняла, - кивнула она. - Но это не важно. В шкафу есть платье,
  Ник. Белое. Найдешь его, когда... - Приступ кашля согнул ее пополам.
  Прокашлявшись, она закончила: - ...когда нужно будет хоронить меня.
  Наверное, сейчас оно будет на меня великовато, потому что я похудела, - но
  это неважно. Я всегда любила это платье. Мы купили его с Джоном в наш
  медовый месяц. Это было счастливейшее время в моей жизни. Я всегда любила
  это платье. Я хочу, чтобы меня похоронили в нем. Тебе не будет лишком
  противно переодеть меня, а?
   Ник тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой, призывая ее
  взглядом изменить тему. Поняв намек, она вдруг начала щебетать, как птичка
  - о своем детстве в Арканзасе, о школьных годах, о своей сестре, в составе
  баптистской миссии поехавшей во Вьетнам. О муже.
   - Мы частенько сидели здесь, - сонно повествовала она. - Когда мы
  поженились, он уже был шерифом. Он был... мы... мы любили друг друга...
  очень любили... мне всегда казалось, что слово "любовь" - самое лучшее из
  слов... оно возвышает... и сводит с ума... мы были... мы так любили друг
  друга...
   Внезапно ее глаза закрылись,