ула она, и звук ее голоса гулко прозвучал в залитой
  солнцем кухне. Как же быть? Похоронить его дома? Но кто... кто...
   - Кто похоронит его? - выкрикнула она в пустоту кухни.
   И в звуке собственного голоса услыхала ответ. Он был предельно ясен.
  Конечно, она. Кто же еще? Только она.
  
   Была половина третьего, когда Франни услышала шум подъезжающей к дому
  машины. Она разогнулась у края ямы - копала ее в саду, между помидорами и
  сельдереем, - и оглянулась, немного испуганная.
   Это был "кадиллак" последней модели, цвета морской волны, и за рулем
  сидел шестнадцатилетний фатоватый Гарольд Лаудер. Франни почувствовала
  легкое раздражение. Она не любила Гарольда и не знала никого, кто любил бы
  его, за исключением, разве что, его матери. Даже Эми, его сестра, не
  испытывала к нему никаких теплых чувств. Была в этом какая-то насмешка:
  единственный, кроме Франни, человек в Оганквайте, оставшийся в живых, был
  одним из тех немногих, кого она искренне не любила.
   Гарольд издавал литературный журнал местного колледжа и писал
  странные коротенькие рассказы, которые либо полностью были написаны в
  настоящем времени, либо от третьего лица, либо оба этих приема сочетали.
  "Ты идешь по причудливому коридору, и прокладываешь себе дорогу сквозь
  призрачную дверь и смотришь на сверкающие звезды" - вот достойный образчик
  стиля Гарольда.
   - Он никогда не меняет трусы, - однажды по секрету сказала