сил стараясь сдерживаться, чтобы
  не разрыдаться снова. Ей никак не удавалось взять себя в руки.
   - Что с тобой? - приближаясь к Рите, спросил Ларри. - В чем дело?
   - Мне кажется, я не смогу есть, - простонала она. - Я знаю, что это
  необходимо... но ЗАПАХ...
   Он подошел к окну и плотно прикрыл его.
   - Вот, - сказал он, надеясь, что Рита не заметит гримасу отвращения
  на его лице. - Так лучше?
   - Да, - смущенно сказала она. - Гораздо лучше. Я, наверное, смогу
  поесть.
   Ларри переложил яичницу на тарелку, наколотил растворимого кофе в
  чашку, добавив сливок и сахара, как нравилось Рите (сам Ларри своим кредо
  избрал расхожую шутку: "если хочешь чашку сливок с сахаром, зачем тогда
  добавлять в нее кофе?"), и отнес все это на стол. Рита сидела на кушетке,
  задумчиво разглядывая стереосистему. На проигрывателе крутилась пластинка
  с Дебюсси.
   - Кушать подано, - окликнул ее Ларри.
   Она с отсутствующей улыбкой подошла к столу, села и начала есть.
   - Вкусно, - пережевав кусок, заметила она. - Ты прекрасно готовишь.
  Спасибо.
   - Ты чрезвычайно любезна, - ответил Ларри. - Теперь слушай. Я
  предлагаю вот что. По Пятой улице мы спустимся к Тридцать девятой и
  свернем на запад. Доберемся через Линкольн-туннель до Нью-Джерси. Потом по
  495 шоссе сможем попасть в Пассаик и... ну как тебе яичница? Не
  пережарена?
   Рита улыбнулась.
   - Отличная яичница. -