она
  оказалась совсем маленькой и хрупкой. Годы не прошли для нее незаметно.
   Он всегда побаивался матери. Когда ему было десять, она каждое
  воскресенье будила его: ей казалось, что он слишком много спит. Так вот,
  будила она его вот таким же постукиванием пальца по косяку двери в его
  комнату. Прошло четырнадцать лет, а рефлекс сохранился. Она постучала по
  стеклу, и он сразу же проснулся.
   - Привет мама!
   Она смотрела на него, не произнося ни слова, и сердце в груди Ларри
  внезапно забилось, как пташка в клетке. Ему стало страшно, что она сейчас
  вдруг повернется и уйдет, оставив его одного, скроется за углом и он
  никогда не увидит ее.
   Потом она тяжело вздохнула, как человек, собирающийся поднять тяжелый
  груз. А когда она заговорила, ее голос был таким естественным и мягким,
  что Ларри забыл свои первые впечатления.
   - Привет, Ларри, - сказала она. - Подойди же ко мне. Я знала, что это
  ты, когда заглядывала в окно. Давай же поднимемся в дом. Если бы ты знал,
  как он мне опостылел!
   Она повернулась и стала подниматься по ступенькам. Ларри следовал за
  ней.
   - Мама?
   Мать обернулась, и Ларри неловко обнял ее. Ему хотелось заплакать;
  это был момент Величайшей Близости между ними. Потом мать ласково
  оттолкнула его; ее глаза были сухи.
   - Пойдем, я приготовлю тебе завтрак. Ведь ты всю ночь провел за
  рулем?
   - Да, - ответил он слегка дрожащим от