нуждался в
  ней, своей матери.
   Она стояла у открытого окна, не сводя с него взгляда. Легкий ветерок
  колыхал занавески. Из окна доносился шум транспорта. Порывшись в кармане
  платья, Элис достала носовой платок и протянула его Ларри. Он прижал
  платок к лицу.
   Да, думал Ларри, он остался все тем же мягкотелым, безвольным Ларри.
  Достойный сын своего отца. И все же она - его мать и любит его.
   Элис же, глядя на сына, думала о том, что он уже не мальчик, а
  взрослый, сформировавшийся мужчина, даже довольно красивый. И еще она
  думала: он молодец, что приехал. Лучше позже, чем никогда.
   - Ты устал, сынок, - сказала она. - Тебе стоит умыться, а я пока
  постелю постель, и ты сможешь поспать. Мне нужно ненадолго уйти, но я
  скоро вернусь.
   Она направилась в спальню, их старую спальню, и стала греметь там,
  выдвигая ящик с бельем. Ларри медленно вытер глаза. Звуки транспорта за
  окном становились все громче. Когда же в последний раз он плакал на глазах
  у матери? Он не помнил. Внезапно ему вспомнилась дохлая кошка. Да, мать
  права. Он устал. Устал, как никогда в жизни. Он прошел в спальню, рухнул
  на расстеленную кровать и проспал беспробудным сном восемнадцать часов.
  
   6
  
   Когда Франни приехала домой и вошла в сад, где ее отец выращивал
  фасоль и горох, было далеко за полдень. Франни была поздним ребенком, и
  отцу сейчас было за шестьдесят, но его возраст