ют и Томми Ваннамейкер, оба в прошлом работавшие на
  картонажной фабрике, недавно из-за закрытия предприятия потеряли работу.
  Генри Кармишель и Стью Редмен до сих пор работали на калькуляторном
  заводе, но были теперь заняты не более тридцати часов в неделю. Виктор
  Палфрей, с недавних пор пенсионер, куривший одну за другой самокрутки, был
  еще одним членом этой компании.
   - Вот что я скажу вам, - иногда говаривал приятелям Хап. - Их
  разговоры об инфляции, о национальном долге явно преувеличены. У нас есть
  прессы и у нас есть бумага. Мы могли бы отпечатать по меньшей мере
  пятьдесят миллионов тысячедолларовых банкнот и запустить их в обращение.
   Палфрей, до 1984 года работавший машинистом, был единственным из
  присутствующих, кто осмеливался оспаривать подобные нелепые утверждения
  Хапа. Вот и на этот раз, скручивая очередную смердящую сигарету, он
  пробурчал:
   - Это ничем нам не поможет. Страна не станет богаче от этого шага.
  Такие деньги не более, чем бумага.
   - Я знаю людей, которые не согласились бы с тобой, - раздраженно
  возразил Хапскомб. - Серьезных людей. Людей, понимающих в делах больше,
  чем ты.
   Стьюарт Редмен, - по всеобщему мнению, самый спокойный человек в
  Арнетте, - сидел с кружкой пива в руке на пластмассовом стуле и бездумно
  смотрел в окно. Стью хорошо знал, что такое бедность. Знал с детства,
  потому что его отец, местный