ебе за помощью, я уверен, что первой твоей мыслью было: "Что скажут мои
  подруги по клубу?!" Нет, Карла, это ты - эгоистка.
   Он нагнулся и помог жене подняться. Как во сне, она встала на ноги.
  Но выражение ее лица не изменилось - оно было, как и прежде, неуступчивое
  и гневное.
   - Это я виноват, что упустил тебя. Я тоже был эгоистом. Но теперь я
  хочу сказать тебе, Карла, я - твой муж, и решать буду я. Если Франни
  понадобится где-то жить, она сможет жить здесь, как это было всегда. Если
  ей понадобятся деньги, я дам ей их, как давал и прежде. И если ей
  понадобится помощь в воспитании ребенка, она сможет получить ее здесь. И
  еще кое-что я хочу сказать тебе, Карла. Если Франни решит крестить
  младенца, это тоже произойдет в этом доме.
   Губы Карлы задрожали, и она с трудом выдавила:
   - Питер, твой собственный сын лежал в этом доме в гробу!
   - Да. Вот почему я считаю, что именно здесь должно произойти крещение
  новой жизни, - сказал он. - В этом ребенке будет течь и кровь Фреда.
  Значит, Фред будет жить в нем, Карла. Ты хочешь выжить свою дочь из нашего
  дома. Что же у тебя тогда останется? Ничего, кроме твоей комнаты и мужа,
  ненавидящего тебя за то, что ты совершила. Если же Франни придется уйти,
  то вместе с ней уйду и я.
   - Мне нужно подняться к себе и прилечь, - пробормотала Карла. - Я
  плохо себя чувствую.
   - Я помогу тебе, мама, - вскочила со стула Франни.