ение, начиналось строго с одного
  конца стола, где на _пустые_ тарелки накладывались мясные холодные харчи,
  оно продолжалось строго вдоль стола, никто никого не обгонял, не забегал
  поперек батьки - Зойка внимательно это пасла, руки если и переплетались,
  то лишь над одним каким-нибудь блюдом - то с буженинкой, то с ветчинкой, а
  так - плыли в чинной очереди, и завершалась она на противоположном конце
  стола, где царствовали сначала фрукты-ягоды, а потом сладости - торты,
  конфеты, пирожные, кексы. Отсюда руки и отправлялись в Ничто. Вместе с
  переполненными тарелками. И такая обреченная очередность, такой бараний
  порядок, по мнению Зойки, никак не соответствовали расхристанной
  безалаберности банкета или, тем паче, пира - пир "а-ля фуршет", виданное
  ли дело?! - где никто за все подряд в спешке не хватается, где на тарелку
  кладут лишь то, что любо глазу и пузу, а не оптом "от сих до сих",
  поскольку "уплочено"...
   Вот оно, нужное слово!..
   - Фигу! - уверенно повторила Зойка. - Никакой это не пир, хотя, может,
  для кого-то и пир. Рано радуетесь, Свенчичек, шведский стол это, а вовсе
  не пир.
   - Какой какой стол?
   - Такой такой стол. Обыкновенный, шведский. Платишь пятерик, как у нас
  в отеле, а жрешь до отвала - хоть на четвертной, если влезет. У этих... -
  она брезгливо смотрела на снующие туда-сюда ручонки, - влезает. Халява,
  сэр.
   - Халява... - эхом повторил Свен. - Но ведь выбор-то