ика, он почти орал, ручонки горе воздев: - Я
  хочу, чтоб так было всегда! У нас! У вас! На любой планете! Чтобы каждое
  желание каждого легко осуществлялось! И не иначе!
   - Слыхали уже. Обрыдло. Партия торжественно провозглашает...
  Провозглашала, провозглашала, а потом - раз! - и все умолкли. Ты сказал:
  хотеть значит мочь, а мы так не умеем, не научились. Зато мы можем так,
  как не хотим. И здорово можем. Лучше всех во Вселенной! Парадокс, Свенчик,
  мон шер, и тебе его, с твоими инопланетными мозгами, не понять... Ладно,
  побеседовали - пора и честь знать. Веди дальше, друг Вергилий.
   И в самом деле, какая знакомая ситуация! Помнится, Данте ее
  замечательно подробно описал в бессмертном труде! И вот спустя столетия
  история повторяется на новом, как и требует марксизм-ленинизм, более
  высоком витке спирали. Там, у Данте, грешники сильно мыкались от
  содеянного ими ранее, а здесь - от ранее не содеянного, то есть попросту
  несделанного, но по-прежнему желаемого. Такова се ля ви...
   Все-таки непривычен советский человек к чудесам, даже если они
  объясняются красивыми учеными терминами. Зойка не стала шагать через
  подпространство - или субподпространство? - а направилась к дверям,
  подальше от большой жрачки, открыла высоченную их половинку и...
  остановилась.
   - Что там? - спросил из-за спины Свен.
   Зойка молча подвинулась.
   В крохотном гостиничном