акже
  сложноподчиненных предложений забывали они в Зойкиных сдвинутых по фазе
  мозгах, и вся эта лингвистическая окрошка переливалась там, плескалась,
  бурлила и булькала.
   Да-да, совсем даже не напряженно, еще раз булькала навязчивая окрошка и
  полилась дальше в следующем порядке, а вернее, беспорядке: возьму-ка я
  "саламандеров" пару, а я возьму три пары, а я тыщу пар и продам, где до
  получки триста в загашнике, и нет нам и не будет покоя в прекрасном, но
  все же яростном мире изобилия, но молока шестипроцентного завезли - хоть
  залейся, пива - залейся, водки - залейся, бензина АИ-76 - залейся, вот
  потому я этой сучке мохера сто метров, джерси сто метров, джинсовки сто
  метров, Коленьке, ангелу, постной ветчинки всего полкилы на закуску, а
  пол-литра туда, а поллитра сюда, это ж какие деньги нужны, но мохера
  по-прежнему сто метров, зато партия в который, елки, раз торжественно
  провозглашает, что настаивать надо на смородинном листе, где до получки
  уже двести в загашнике, а если и не укупим всего, не сдюжим, то славно
  погужуемся в море и на суше, и мохера сто метров, но даже тетрадей в
  клеточку пятьсот штук, юбки в клеточку мне и золовке, кепи в клеточку всем
  парням, попугая заморского, ара по национальности в клеточку посади,
  деточкам малым сырку бы голландского хоть сто грамм, но плащи голландские
  - навалом, но носки финские со стрелками - полстраны обуем, и стрелки на
  часах