есенья, когда он закончит школу вместе с
  прочими шестьюдесятью тремя старшеклассниками, представлялся
  нагромождением теней. Пойти в колледж не позволяли отметки, а на
  техническую школу не хватало денег. Старик пропивал все, что зарабатывал в
  пекарне, и большую часть того, что Коди приносил домой со станции
  "Тексако". Но Коди знал, что заливка бензина и возня с машинами от него
  никуда не уйдут, если ему самому не надоест. Мистер Мендоса, хозяин
  заправочной станции, был единственным хорошим мексиканцем, какого он знал
  - или дал себе труд узнать.
   Взгляд Коди перекочевал к югу, на другой берег реки, к небольшим
  домам и строениям Окраины, мексиканского района. У четырех тамошних узких
  пыльных улочек не было названий, только номера, и все они, за исключением
  Четвертой улицы, заканчивались тупиками. Самой высокой точкой Окраины был
  шпиль католической церкви Жертвы Христовой, крест которой блестел в
  оранжевом солнечном свете.
   Четвертая улица вела на запад, на автомобильную свалку Мэка Кейда -
  двухакровый лабиринт из автомобильных корпусов, сваленных грудами частей и
  выброшенных покрышек, обнесенных оградой мастерских и бетонных ям, и все
  это - за забором из листового железа в девять футов высотой, над которым
  шел еще фут страшной, свитой гармошкой колючей проволоки. Коди видно было,
  как за окнами мастерских вспыхивают факелы электросварки; визжал
  пневматический гаечный ключ. На территории