налетел на нее.
   Руки, разумеется, принадлежали Стиви. Джесси, не отрываясь, смотрела,
  как движутся сухожилия, как пальцы вгрызаются в ковер, силясь подтянуть
  тело. Потом показалась и голова Стиви - мокрые от пота русые волосы,
  влажное, опухшее лицо, блестящие капли пота на щеках. Руки тянули тело
  девочки в коридор, на обнаженных плечах вздувались и опадали мышцы. Стиви
  поползла по коридору, одолевая дюйм за дюймом, и ладонь Джесси метнулась
  ко рту: ноги дочка волочила по полу, как парализованная. Кроссовки на
  левой ноге не было.
   - Сти... - голос Джесси сорвался.
   Ребенок перестал ползти. Девочка медленно-медленно подняла голову, и
  Джесси увидела ее глаза: безжизненные, как у куклы.
   Задрожав, Стиви с усилием, которое явно причиняло ей боль, подобрала
  под себя ногу и стала пробовать подняться.
   - Назад, - услышала Джесси голос Роудса, но не двинулась с места, и
  полковник схватил ее за руку и оттащил.
   Стиви подобрала под себя другую ногу. Она покачнулась и уронила каплю
  пота с подбородка. Лицо было бесстрастным, сосредоточенным, далеким, глаза
  - кукольными, но теперь Джесси разглядела, что в них зарницами вспыхивают
  горячность и громадная решимость, каких она прежде ни разу не видела. У
  нее мелькнула сумасшедшая мысль: "Это не Стиви."
   Тело девчушки поднималось на ноги. Лицо оставалось далеким, но когда
  она, наконец, справилась со своей задачей и выпрямилась в полный рост, по
  губам скользнуло что-то вроде