олжая улыбаться, она повернулась и медленным
  шагом канатоходца заскользила в коридор.
   У Роудса потели ладони.
   - Ну, - сказал он охрипшим напряженным голосом, - по-моему, мы
  влипли. А, Ганни?
   - Я бы сказал, да, сэр. - Ослепительный лоск Ганнистона дал трещину.
  Сердце капитана бухало, колени тряслись, потому что он понял то же, что и
  полковник Роудс: или девочка полный выродок, или это действительно уже не
  ребенок. Но постичь, как и почему такое могло случиться, прямолинейный
  логический ум капитана не мог.
   Они услышали голос - нет, скорее выдох, странный шорох, похожий на
  шелест ветра в камышах: "Аххх. Аххх. Аххх."
   Первой в комнате Стиви очутилась Джесси. Стиви - не-Стиви - стояла
  перед доской объявлений, вытянув правую руку. Палец девочки - существа -
  указывал на вырезанные из чертежной бумаги буквы алфавита. "Ааахх. Ахххх."
  - выговаривал голос, пытаясь ухватить отложившийся в памяти звук. Лицо
  исказилось от напряжения. Потом: "АхххА. А.А." Палец передвинулся к
  следующей букве. "Бэээ. Вэээ. Гэээ. Дэээ. Еее." Следующая буква вызвала
  заминку.
   - Ж, - тихо подсказала Джесси.
   - Тшш. Шшш. Ж. - Голова повернулась, в глазах читался вопрос.
   "Боже милостивый, - подумала Джесси и схватилась за косяк, чтобы не
  упасть. - Пришелец с техасским выговором, облекшийся в тело и одежду моей
  дочурки." Подавившись криком, она выговорила:
   - Где моя дочь? - Глаза наполнились слезами. - Верни мне ее.