овался план Говардовского "Конана", которого он просил прочесть для
  обсуждения законов варварской культуры. Задание почти никто не выполнил.
   - Завтра у вас последний день занятий, - начал он. - Я хотел...
   - О, мадре! - простонал Рик и надвинул шляпу на глаза. Пекин положил
  голову на парту и шумно захрапел. Щепы ждали в мертвой тишине.
   Отсыревшая рубашка Тома липла к плечам и спине. Вентилятор без толку
  гонял по кругу горячий воздух. Танк вдруг рыгнул, словно выстрелила
  гаубица. Щепы загоготали, Гремучки хранили молчание. Том попытался еще
  раз:
   - Я хотел сказать вам, что... - но замялся. Никто даже не смотрел на
  него. Всем было до фени, они уже снова укрылись за скучающими минами. "Да
  пошли вы все к черту! - подумал Том. - Заставлять их слушать - все равно,
  что пытаться набросить лассо на луну!" Но он уже разозлился - бесили их
  скучающие позы, бесил тот, кто должен был починить сдохшие кондиционеры,
  бесило то, что сам он свалял такого дурака. Ему показалось, будто стены
  класса двинулись на него. Вниз по шее побежал ручеек пота. Волна гнева
  росла, разбухала, сильно забилась, а потом порвала свои путы и хлынула
  наружу.
   Первыми отреагировали руки. Схватив со стола учебник "Правительства в
  переходный период", Том что было силы швырнул его через весь класс.
   Книга звонко шмякнулась о стену. Пекин вздрогнул и поднял голову. Рик
  Хурадо медленно поправил шляпу так, что снова стали видны глаза. Танк
  перестал