крутые ребята
  не смогли выступить по-умному...
   - Да, у меня есть, что сказать, - Коди встал. - Урок окончен.
   - Прекрасно, вали! Выкатывайся! У Хурадо, по крайней мере, хватает
  духу остаться и выслушать.
   Коди холодно улыбнулся.
   - Вы, мистер, идете по жутко тонкой проволоке, - сказал он. - На
  уроках я буду сидеть и слушать вашу фигню, но после звонка начинается м о
  е время. - Он тряхнул головой, и сережка-череп красной искрой сверкнула на
  солнце. - Ты кем себя воображаешь, дядя? Думаешь, узнал все на свете и
  можешь распинаться почем зря? Мистер, да про меня-то ты ни хера не знаешь!
   - Я знаю, что на уроках ты слушаешь - хочешь ты, чтобы об этом знали,
  или нет, все равно. Я знаю, что ты куда сообразительнее, чем
  показываешь...
   - Подумаешь! Забудь про это! Окажешься в моей шкуре, тогда и будешь
  мне проповеди читать! А пока пошел к черту!
   Среди Отщепенцев возник согласный ропот. Кто-то зааплодировал. Том
  перевел взгляд на Рика Хурадо, который медленно хлопал в ладоши.
   - Эй, Локетт! - насмешливо сказал он. - В артисты собрался, мужик? Не
  миновать тебе премии!
   - А тебе не нравится? - Тон Коди был холодным, но глаза горели. -
  Тогда ты знаешь, что делать, козел.
   Рик прекратил хлопать. Ноги изготовились выстрелить напрягшееся тело
  из-за парты.
   - Может, и сделаю, Локетт. Может быть, я приеду и спалю твой сраный
  дом - так, как твои люди пожгли наши дома.
   - А ну хватит угроз, -