лежал к их миру и чувствовал
  себя невероятно глупым. Хуже того: он чувствовал себя старым. Он подумал:
  "Ах, черт, какое фиаско! Чуть не расшевелить войну двух банд!"
   - Успокойся, сынок. Они уже ушли, - сказал Сержант, налегая на
  швабру.
   - Простите?
   - Это я Бегуну говорю, - Сержант кивнул на пустой угол. - Заводят его
  эти ребята.
   Том кивнул. Сержант вернулся к работе, морщинистое лицо выражало
  сосредоточенность. Насколько понимал Том, молодой солдат "Сержант"
  Деннисон, пострадав в последние месяцы Второй Мировой, так и не оправился
  от потрясения и впал в детство. Сторожем он работал уже больше пятнадцати
  лет, а жил в маленьком домике из кирпича-сырца в конце Брасос-стрит,
  напротив городской баптистской церкви. Дамы из "Сестринского Клуба"
  приносили Сержанту домашние обеды и присматривали, чтобы он не разгуливал
  по улицам в пижаме, но в прочих отношениях он был вполне самостоятелен.
  Правда, с Бегуном дело обстояло иначе: если вы не соглашались, что пес
  (неопределенной породы) свернулся клубком в углу, залез на стул или сидит
  у ног Сержанта, Деннисон смотрел на вас, как на умственно отсталого и
  говорил: "Бегун здесь, а где ж ему быть!", подчеркивая тот факт, что хоть
  шустрый, но робкий Бегун частенько не хочет показываться, но еда,
  оставленная с вечера в миске у дверей на крыльце, к рассвету исчезнет.
  Дамы из Сестринского клуба давным-давно отказались от попыток втолковать
  Сержанту,