ь
  прохладным бархатом. В дерево были вмонтированы квадратики белого
  пластика, старательно покрытые разводами серебряной краски - "под
  перламутр". Квадратики складывались в красивый шахматный узор. Края Коди
  вырезал фестонами. К дощечке были приделаны еще два куска
  инкрустированного палисандра. Они удерживали перекладину, с которой должны
  были свисать галстуки. Все это было еще раз тщательно отполировано. Мистер
  Одил, учитель труда, сказал, что работа хорошая, только непонятно, почему
  Коди так долго с ней копался. Коди терпеть не мог, чтобы кто-то стоял над
  душой, надеяться мог только на "уд", но работа была сдана, и остальное его
  не волновало.
   Ему нравилось работать руками, хотя он притворялся, будто труд -
  чистейшей воды занудство. От него, своего президента, Щепы ждали здорового
  презрения почти ко всему, особенно если оно имело отношение к школе. Но
  руки Коди, похоже, соображали раньше головы - работа по дереву была для
  него пустяком, как и ремонт машин на станции обслуживания мистера Мендосы.
  Коди давным-давно откладывал наладку своей "хонды", но сообразил, что
  выходит похоже на присловье "сапожник без сапог". Так или иначе, на днях
  он ею займется.
   Он снял очки-"консервы" и сунул в карман. В спутанные волосы набилась
  пыль. Ему не хотелось подниматься по растрескавшимся бетонным ступенькам и
  переступать порог, но он жил в этом доме и понимал, что иначе нельзя.
   Зайду - и выйду, думал он, ступая