падавшие
  сквозь жалюзи на противоположную стену, и немедленно снова их закрыла.
   - Как насчет глазуньи? - спросил Том. Они с Джесси легли почти в два
  часа ночи, засидевшись за бутылкой "Синей монахини". Но он всегда был
  легким на подъем и любил готовить завтрак, а Джесси даже в лучшие дни
  требовалось определенное время, чтобы раскочегариться.
   - Мне недожаривай, - ответила она и снова попыталась открыть глаза.
  Свет раннего утра уже слепил, снова обещая жару. Всю прошлую неделю один
  девяностоградусный день сменялся другим, а сегодня синоптик из Одессы
  сказал по девятнадцатому каналу, что может быть и за сто. Джесси понимала
  - это означает неприятности. Лошади будут двигаться еле-еле и отказываться
  от еды, собаки станут угрюмыми и начнут кидаться без причины, а у кошек
  наступит крупная полоса безумия, когда они царапаются как сумасшедшие.
  Скот тоже станет неуправляемым, а ведь быки откровенно опасны. Вдобавок
  был самый сезон для бешенства, и больше всего Джесси боялась, что
  чья-нибудь кошка или собака погонится за диким кроликом или луговой
  собачкой, будет укушена и занесет бешенство в городок. Всем одомашненным
  животным, каких только могла придумать Джесси, уже сделали прививку, но в
  округе всегда находилось несколько таких, кто не приносил своих любимцев
  на обработку. Джесси решила, что неплохой идеей было бы взять сегодня
  пикапчик и съездить в один из небольших поселков по соседству с Инферно
  (вроде