оде Клаймэна, Пустоши и Раздвоенной Гряды), чтобы провести агитацию
  против бешенства.
   - Доброе утро. - Том стоял над ней, протягивая кофе в синей глиняной
  кружке. - Выпей, придешь в себя.
   Джесси села и взяла чашку. Кофе, как и всякий раз, когда его готовил
  Том, оказался черным и зловещим. Первый глоток заставил ее сморщиться,
  второй ненадолго задержался на языке, а третий разослал по телу заряд
  кофеина. Что, надо сказать, пришлось Джесси в самый раз. Она никогда не
  была "жаворонком", но, будучи единственным ветеринаром в радиусе сорока
  миль, давным-давно усвоила, что ранчеро и фермеры поднимаются задолго до
  того, как солнце окрасит румянцем небосклон.
   - Прелесть, - удалось ей выговорить.
   - Как всегда. - Том чуть заметно улыбнулся, подошел к окну и
  раздернул занавески. В стеклах очков засияло ударившее в лицо красное
  пламя. Он посмотрел на восток, за Селеста-стрит и Республиканскую дорогу,
  на среднюю школу Престона, которую прозвал "Душегубка" - уж очень часто
  ломались там кондиционеры. Улыбка начала таять.
   Джесси знала, о чем он думает. Они говорили об этом и вчера вечером,
  и много раз до того. "Синяя монахиня" приносила облегчение, но не
  вылечивала.
   - Иди сюда, - сказала она и поманила его к кровати.
   - Бекон остынет, - ответил Том. Говорил он, как положено уроженцу
  восточного Техаса, неторопливо растягивая слова, Джесси же - бойко, как в
  западных районах штата.
   - Пусть