а в одежде
  тоже не было; он был хорошим парнишкой, куда более робким, чем
  притворялся, и просто делал, что мог, чтобы ладить со сверстниками. Джесси
  знала прозвище сына и не забывала, что иногда быть молодым нелегко.
   Жесткое солнце пустыни прибавило морщинок на лице Джесси, но она
  обладала здоровой естественной красотой, которую не нужно было подкреплять
  из баночек и тюбиков. К тому же Джесси знала, что от ветеринаров ждут не
  побед на конкурсах красоты. От них ждут возможности вызывать в любое время
  суток и работы в поте лица, и Джесси не разочаровывала. Ее руки были
  загорелыми и крепкими, а от того, за что ей приходилось ими браться в
  течение тринадцати лет работы ветеринаром, любая упала бы в обморок.
  Кастрировать злобного жеребца, вытащить из родовых путей коровы
  застрявшего там мертворожденного теленка, извлечь гвоздь из трахеи
  пятисотфунтового хряка-рекордиста - все эти операции Джесси проводила
  успешно, так же, как и сотни других, самых разнообразных, от обработки
  поврежденного клюва канарейки до манипуляций на инфицированной челюсти
  добермана. Но Джесси годилась для такого дела; ей всегда хотелось работать
  с животными - даже ребенком она тащила домой с улицы всех бродячих кошек и
  собак в Форт Уорте. Она всегда была сорванцом, а то, что Джесси росла
  вместе с тремя братьями, научило ее уворачиваться от ударов - однако она
  не только получала затрещины, но и давала сдачи, и до сих