. Просто заглох
  - без перебоев и одышки. Они катились по инерции. Джесси прибавила газа,
  но вчера она заполнила бак, поэтому он не мог быть пустым. Теперь
  барабанные перепонки действительно болели, пульсировали, отзываясь на
  высокую, мучительно-неприятную ноту, напоминавшую далекий вой. Стиви
  зажала уши руками, в глазах ярко заблестели слезы. "Что это, мам?" - снова
  спросила она с панической дрожью в голосе. - "Мама, что это?"
   Джесси потрясла головой. Шум набирал громкость. Она повернула ключ
  зажигания и надавила на акселератор, но мотор так и не завелся. Она
  услышала треск статического электричества в волосах и мельком увидела свои
  наручные часы: дисплей, словно сойдя с ума, отсчитывал часы с бешеной
  скоростью. "Вот уж будет, что рассказать Тому", - подумала она, вздрагивая
  от боли в коконе пронизывающего уши звука, и потянулась взять Стиви за
  руку.
   Девочка отдернула голову вправо, широко раскрыла глаза и пронзительно
  вскрикнула:
   - Мама!
   Она увидела, что к ним приближалось. Теперь увидела и Джесси.
  Сражаясь с рулем, она изо всех сил надавила на тормоз.
   По воздуху неслось что-то вроде пылающего локомотива. От него
  отваливались горящие куски, которые, крутясь, уносились прочь. Оно
  промчалось над Кобре-роуд, пролетело около пятидесяти футов над пустыней и
  примерно ярдах в сорока перед грузовичком, Джесси сумела разглядеть
  раскаленные докрасна, сияющие, окруженные языками