ушала, понимая, как пусто и гулко в доме без мебели.
  Конечно, кое-что еще осталось - например, кровать, туалетный столик и
  обеденный стол внизу - но немного. Она перешла через комнату, достала из
  филигранной серебряной коробочки тонкую черную сигару. Хрустальная
  французская зажигалка уже отправилась с аукциона, поэтому Селеста
  прикурила от спички из коробка с рекламой клуба "Колючая проволока" с
  шоссе N 67. Потом вернулась на балкон, выдохнула едкий дым и подняла лицо
  к безжалостному солнцу.
   Она подумала: "Опять будет пекло." Но ей случалось переживать и
  худшее. И еще придется. Неразбериха с юристами, администрацией штата Техас
  и налоговой инспекцией рассеется, как облако под сильным ветром, а потом
  она заживет по-своему.
   - По-своему, - сказала она вслух, и морщины вокруг рта стали резче.
  Селеста задумалась, как далеко ушла от деревянной лачуги в Гэлвистоне.
  Теперь она стояла на балконе тридцатишестикомнатной гасиенды в испанском
  стиле, на ста акрах земли - пусть даже в доме не осталось мебели, а угодья
  были каменистой пустыней. В гараже стоял желтый, как канарейка, кадиллак -
  последняя из шести машин. На стенах дома, там, где раньше висели полотна
  Миро, Рокуэлла и Дали, зияли пустоты - картины ушли с аукциона одними из
  первых, вместе со старинной французской мебелью и коллекцией Уинта,
  насчитывавшей почти тысячу чучел гремучих змей.
   Банковский счет Селесты был заморожен крепче, чем шарики