углая кожа, черные глаза и
  волосы, они жрут тортильи и энчиладас и тараторят на приграничном южном
  жаргоне - в глазах Вэнса это делало их мексиканцами, неважно, где они
  родились или какое замысловатое имя носили. Самые настоящие мексиканцы, и
  точка.
   Под приборной доской удобно устроился в своей щели духовой
  "ремингтон", а под пассажирским сиденьем лежала бейсбольная бита
  "Луисвилль Слаггер". "Старушка создана для того, чтобы расшибать черепа
  "моченым", - раздумывал Вэнс. - Особенно одному хитрожопому панку, который
  думает, будто он здесь заказывает музыку." Вэнс знал: рано или поздно
  миссис Луисвилль встретится с Риком Хурадо, и тогда - бум! - Хурадо
  окажется первым "моченым" в открытом космосе.
   Он миновал Престон-парк, выехал на Республиканскую дорогу, возле
  станции "Тексако" Ксавье Мендосы повернул направо и по мосту через Змеиную
  реку направился к пыльным улочкам Окраины. Он решил подъехать на Вторую
  улицу к дому Хурадо, может быть, посидеть перед ним и поглядеть, не надо
  ли там кому вложить ума.
   Потому что, в конце концов, сказал себе Вэнс, работа шерифа и состоит
  в том, чтобы вкладывать ума. На будущий год к этому времени он уже не
  будет шерифом, а значит, можно с чистой совестью наказывать, сколько
  влезет. Вспомнив, как Селеста Престон командовала им, будто
  мальчишкой-чистильщиком, Вэнс скривился и надавил на акселератор.
   На Второй улице он остановил машину