Отщепенцев и Гремучих змей. Обстановка накалялась, как и прошлым
  летом, но на сей раз Вэнс собирался загнать джинна в бутылку до того, как
  граждане Инферно пострадают.
   Шериф наблюдал, как улицу перед машиной важно переходит рыжий
  бэнтамский петух. Он надавил на клаксон. Петух подскочил в воздух, теряя
  перья. "Гаденыш!" - сказал Вэнс, сунув руку в нагрудный карман за пачкой
  "Лаки Страйк".
   Но не успел он вытащить сигарету, как краем глаза уловил какое-то
  движение. Он посмотрел направо, на дом Хурадо, и увидел стоявшего в дверях
  парнишку.
   Они уставились друг на друга. Время шло. Потом рука Вэнса
  пошевелилась, словно у нее были собственные мозги, и он опять надавил на
  клаксон. Вопль гудка эхом разнесся по Второй улице, отчего все собаки по
  соседству встрепенулись, залившись неистовым, бешеным лаем и воем.
   Мальчик не шелохнулся. Он был в черных джинсах и рубашке в синюю
  полоску с короткими рукавами; одной рукой парнишка удерживал открытую
  дверь-ширму. Вторая, сжатая в кулак, свисала вдоль тела.
   Вэнс еще раз придавил гудок, дав ему возможность стонать шесть долгих
  секунд. Собаки подняли сущий ад. Тремя домами дальше из дверей выглянул
  какой-то мужчина. На крыльце другого дома появились двое ребятишек, они
  стояли и смотрели, пока какая-то женщина не загнала их обратно в дом.
  Когда шум утих, Вэнс услышал несущуюся из дома напротив испанскую ругань
  (здешний малопонятный жаргон казался шерифу