чтобы это прекратилось.
   - Прекратится, - сказал Рик. - Когда Щепы перестанут наезжать сюда,
  бить людям окна и размалевывать краской их машины. Они устраивают на моих
  улицах черт-те что, а нам нельзя даже мост перейти без того, чтоб не
  получить трепку! Как насчет пожара? Как вышло, что Локетта еще не
  посадили?
   - А так, что нет никаких доказательств, что поджег кто-то из
  Отщепенцев. Мы нашли только несколько кусков жженой тряпки.
   - Дядя, ты знаешь, что подожгли они! - Рик с отвращением покачал
  головой. - Куриное ты дерьмо, Вэнс! Большой начальник, а? Ну так слушай!
  Мои люди держат улицы под наблюдением, и, клянусь Богом, мы отрежем яйца
  любому Щепу, какого поймаем! Компренде?
   Щеки Вэнса покраснели от злости. Он снова стоял на поле битвы в
  Кортес-парке и смотрел в лицо Луису. Желудок свело от страха, но то был
  страх толстого пацана.
   - Не думаю, чтобы твой тон мне нравился, парень! Об Отщепенцах я
  позабочусь сам. А ты просто держи своих панков по эту сторону моста, как
  стемнеет, усек?
   Рик Хурадо вдруг отошел на несколько футов, нагнулся и что-то поднял.
  Вэнс увидел, что - рыжего петуха. Парнишка-мексиканец приблизился к
  машине, поднял петуха над ветровым стеклом и быстро, сильно сдавил птицу
  руками. Петух закудахтал, забил крыльями, из-под хвоста на ветровое стекло
  вывалилась бело-серая капля и потекла по нему вниз.
   - Вот мой ответ, - вызывающе проговорил мальчик. - Куриному