ые он получал в
  магазине, обойтись было нельзя, как ни крути.
   - Что за шум я слышала? - спросила Палома. - Какая-то машина гудела.
  И разбудила меня.
   - Ничего. Просто кто-то проезжал мимо.
   - Я слышала, кричали. На этой улице слишком шумно. Слишком
  беспокойно. Когда-нибудь мы будем жить на тихой улице, правда?
   - Правда, - ответил он и погладил тонкие седые волосы бабушки той же
  рукой, что взлетала вверх в салюте.
   Она потянулась вверх, схватив Рика за руку.
   - Будь сегодня хорошим мальчиком, Рикардо. Учись хорошо, си?
   - Постараюсь. - Он заглянул бабушке в лицо. Бельма на глазах были
  бледно-серыми, и Палома почти ничего не видела. Ей был семьдесят один год,
  она перенесла два микроинсульта и до сих пор сохранила большую часть
  зубов. Паломой - голубкой - ее прозвали за то, что она рано поседела.
  Настоящее имя, имя мексиканской крестьянки, было практически непроизносимо
  даже для внука. - Я хочу, чтобы ты сегодня была осторожна, - сказал он. -
  Поднять занавески?
   Она покачала головой.
   - Слишком светло. Но после операции мне будет хорошо. Тогда я все
  буду видеть - даже лучше, чем ты!
   - Ты и так видишь все лучше меня, - Рик нагнулся и поцеловал ее в
  лоб. И опять почувствовал запах умирающих фиалок.
   Ее пальцы наткнулись на один из кожаных браслетов.
   - Опять эти штуки? Почему ты их носишь?
   - Просто так. Мода такая, вот и все. - Он отнял руку.
   - Мода. Си. - Палома слабо