вратился в
  резкую, неумолимую черту. Не доходя до двери Рик остановился, сдернул с
  вбитого в стену крючка белую мягкую фетровую шляпу с лентой из змеиной
  кожи и надел ее перед потемневшим зеркалом набекрень, под подобающим
  дерзкому человеку углом. Потом рука Рика скользнула в карман джинсов и
  нащупала там серебряный выкидной нож. На сделанной из зеленой яшмы ручке
  был вырезан Иисус, и Рик вспомнил день, когда выхватил этот нож - Клык
  Иисуса - из ящика, где лежала, свернувшись, гремучая змея.
   Теперь глаза Рика смотрели недобро, с обещанием трепки. Можно было
  отправляться.
   Стоит ему ступить за порог, и пекущийся о своей Паломе Рик Хурадо
  будет забыт; появится Рик Хурадо - президент "Гремучих Змей". Бабушка
  никогда не видела этого его лица, и иногда он бывал благодарен, что у нее
  катаракта, но если ему хотелось выжить в войне с Локеттом и Отщепенцами,
  иначе быть не могло. Он не смел допустить, чтобы маска свалилась, но
  временами забывал, где - маска, а где - он сам.
   Глубоко втянув воздух, Рик вышел из дома. Зарра, поджидавший у
  машины, кинул ему только что скатанную сигарету с травкой. Рик поймал ее и
  припрятал на потом. Ходить под кайфом (или, по крайней мере, притворяться)
  - другого способа прожить день не было.
   Рик втиснулся за руль. Зарра устроился рядом. Поворот ключа - и мотор
  "камаро" взревел. Хурадо надел темные очки в черной оправе и, завершив
  свое превращение, тронулся в путь.