и, а побольше вольности и лжи: все это прибавляет приятности в
  любви на этой планете.
   - Видите ли, Лючио, вы очень любите нападать на "эту" планету, как будто
  бы вы знали что-нибудь о других! - сказал я нетерпеливо. - Эта планета, как
  вы ее презрительно называете, единственная, с которой мы имеем дело.
   Он бросил на меня такой пылающий и пронизывающий взгляд, что я смутился.
   - Если так, - ответил он, - зачем же вы тогда не оставляете в покое
  другие планеты? Зачем же вы силитесь изучить их тайны и движения? Если люди,
  как вы говорите, не имеют дела с другими планетами, кроме этой, зачем же они
  спешат открыть тайну более сильных миров - тайну, которая случайно, в один
  прекрасный день, ужаснет их.
   Торжественность его голоса и вдохновленное выражение его лица внушали мне
  почти благоговение. У меня не было готового ответа, и он продолжал:
   - Не будем говорить, мой друг, о планетах и даже об этой булавочной
  головке среди них, известной как Земля. Вернемся к более интересному сюжету
  - к леди Сибилле. Как я уже вам сказал, здесь не будет препятствий к
  сватовству, и вы легко можете жениться на ней, если пожелаете. Джеффри
  Темпест, только как автор книги, не дерзнул бы добиваться руги графской
  дочери, но Джеффри Темпест - миллионер будет желанным женихом. Дела бедного
  графа Эльтона в плохом положении, и он почти разорен. Американка, что у него
  на пансионе...
   - На пансионе! - воскликнул я. - Надеюсь, он не содержит пансион для
  девиц?
   Лючио рассмеялся.
   -