не говорил вам, что мой покойный родственник
  воображал, что он продал свою душу дьяволу, и что все это громадное
  состояние было материальным результатом.
   Лючио разразился неистовым хохотом.
   Наконец, успокоившись, он воскликнул с усмешкой:
   - Что за идея! Я думаю, что у него не все дома! Вообразить нормального
  человека, верующего в дьявола. Тем более в наши передовые дни! Глупая
  человеческая фантазия никогда не кончится! Мы приехали!
  
  IX
  
   Мой издатель, м-р Моджесон, произнес:
   - Я, м-р Темпест, думал об одной женщине.
   - В самом деле, - протянул я равнодушно.
   - Да, женщина, которая, несмотря на оскорбления и помехи, быстро делается
  заметной. Вы, несомненно, услышите о ней в обществе и литературных кружках.
   И он бросил на меня беглый полувопросительный взгляд.
   - Но она не богата, только знаменита. Во всяком случае, в настоящее время
  мы не имеем к ней никакого отношения, а потому вернемся к нашему делу.
  Единственный сомнительный пункт в успехе вашей книги - критика. Только через
  руки шести главных критиков проходят все английские книги и обозрения, а
  также лондонские газеты; вот их имена, - и протянул мне заметку, написанную
  карандашом, - и их адреса, насколько я могу поручиться за их достоверность,
  или адреса газет, для которых они чаще всего пишут. Во главе списка стоит
  Давид Мэквин, самый грозный из всех. Он пишет везде и обо всем; будучи
  шотландцем, он всюду сует свой нос. Если вы залучите Мэквина, вам незачем
  беспокоиться за других,