тоящих знакомства, - ответил спокойно
  Лючио, - хотя я отнюдь не причисляю м-ра Мэквина к этой категории. Мне
  случилось познакомиться с ним при особенных обстоятельствах. Это было в
  Швейцарии, на опасном выступе скалы, известном Mauvais Pas <Неверный шаг
  (фр.).>. Несколько недель я провел в окрестностях по своим делам и, будучи
  бесстрашным и твердым на ногу, я часто предлагал свои услуги проводника. В
  этом звании любителя-проводника капризная судьба дала мне удовольствие
  провожать трусливого и желчного Мэквина через пропасти Ледяного Моря, и я
  разговаривал с ним все время на изысканном французском языке, о котором он,
  несмотря на свою хваленую ученость, имел жалкое представление. Я знал, кто
  он был, и, зная его коварство, давно смотрел на него, как на одного из
  легальных убийц честолюбивых гениев. Когда я привел его к Mauvais Pas, я
  заметил, что у него закружилась голова; держа его крепко за руку, я
  обратился к нему по-английски так: "Мистер Мэквин, вы написали
  возмутительную и достойную осуждения статью о работе такого-то поэта, - и я
  назвал фамилию, - статью, которая была целым сплетением лжи от начала до
  конца и которая своей жестокостью и ядом отравила жизнь человеку, подающему
  блестящие надежды, и подавила его благородный дух. Теперь, если вы не
  обещаете мне написать и напечатать в передовом журнале полное опровержение
  вашей статьи, когда вы вернетесь в Англию, - если вы вернетесь! - дав
  оскорбленному человеку "почетный