в", которого он справедливо
  заслуживает, - вы полетите вниз! Мне стоит лишь выпустить вас из рук!"
  Джеффри, видели бы вы тогда Мэквина! Он стонал, он извивался, он цеплялся!
  Никогда оракул прессы не был в таком не оракульском положении. "Караул!
  Караул!" - пытался он крикнуть, но голос изменил ему. Над ним возвышались
  снежные вершины, подобно вершинам той славы, которой но не мог достигнуть, и
  потому завидовал другим; под ним зияла прозрачная бездна, где ледяные волны
  переливали опалово-голубым и зеленым цветом, а где-то вдали звенели
  колокольчики коров и оглашали спокойный и безмолвный воздух, напоминая о
  зеленых пастбищах и счастливых жилищах. "Караул!" - прохрипел он. - "Нет, -
  сказал я, - это мне следовало бы крикнуть: "Караул!" - так как, если
  когда-либо арестующая рука держала убийцу, то моя держит его теперь. Ваша
  система убивать хуже системы ночного разбойника, потому что разбойник
  убивает тело, вы же стараетесь убить душу. Вам не удается, но одна попытка
  уже гнусна. Ни крики ни борьба здесь не помогут вам: мы одни с вечной
  природой; отдайте запоздалую справедливость оклеветанному вами человеку,
  или, в противном случае, как я уже сказал, вы полетите вниз!" Хорошо, чтобы
  сократить мой рассказ, он уступил и поклялся сделать то, что я требовал.
  Тогда, обняв его рукой, как если бы он был моим дорогим братом, я
  благополучно свел его с Mauvais Pas, и когда мы очутились внизу горы, он или
  от испытанного страха, или от последствий