тона. Я обратил на него особенное
  внимание из-за его беспечной манеры удваивать свои ставки, по-видимому,
  только ради бравады, и когда он проигрывал, что случалось чаще всего, он
  шумно хохотал, как если б он был пьян или в бреду. Сначала я был совершенно
  равнодушен к результатам игры и ничуть не заботился, буду ли я в выигрыше
  или проигрыше. Лючио не присоединился к нам, но сидел поодаль, спокойно
  наблюдая и, как мне казалось, следя более за мной, чем за другими. По
  счастливой случайности, мне везло, и я постоянно выигрывал. И чем больше я
  выигрывал, тем больше я становился возбужденным, пока вдруг мое настроение
  не изменилось, и меня охватило причудливое желание проиграть. Я думаю, что
  это был толчок лучшего побуждения в моей натуре, заставляющий меня этого
  желать ради молодого виконта, так как он казался буквально обезумевшим от
  моих постоянных выигрышей и продолжал свою отчаянную игру. Его лицо
  вытянулось и похудело, и его глаза лихорадочно блестели. Другие игроки, хотя
  разделявшие его несчастную полосу, по-видимому, спокойнее это переносили,
  или, может быть, они искуснее скрывали свои чувства. Как бы то ни было, но я
  от души желал, чтобы мое дьявольское везение перешло на сторону молодого
  Линтона. Но мое желание было напрасно: опять и опять я забирал все куши,
  пока, наконец, игроки встали, и виконт Линтон с ними.
   - Дочиста проигрался! - сказал он с насильственным громким смехом. - Вы
  должны завтра дать мне реванш, м-р Темпест!
   Я поклонился.