ился.
   - С удовольствием!
   Он позвал человека и велел принести себе коньяку и содовой воды, а тем
  временем меня окружили остальные, горяча настаивая на необходимости
  вернуться мне на следующий вечер в клуб и дать им возможность отыграть то,
  что сегодня они потеряли. Я тотчас согласился, и в то время, когда мы были в
  разгаре разговора, Лючио вдруг обратился к молодому Линтону:
   - Не хотите ли сыграть со мной? Я заложу банк вот этим. - И он положил на
  стол два скрученных банковых билета по пятьсот фунтов каждый.
   Один момент все молчали.
   Виконт жадно пил коньяк с содовой водой и взглянул на билеты через край
  высокого стакана алчными, налитыми кровью глазами, котом равнодушно пожал
  плечами.
   - Я ничего не могу поставить, я уже сказал вам, что я дочиста проигрался,
  я не могу больше играть.
   - Садитесь, садитесь, Линтон! - настаивал один господин, стоявший вблизи
  него. - Займите у меня и играйте.
   - Благодарю, - возразил тот, слегка вспыхнув, - я и так уж слишком много
  вам должен. Во всяком случае, это очень хорошо с вашей стороны. Вы
  продолжайте, господа, а я посмотрю.
   - Позвольте мне уговорить вас, виконт, - промолвил Лючио, глядя на него
  со своей загадочной улыбкой, - только для удовольствия! Если вы не можете
  поставить денег, поставьте какой-нибудь пустяк, что-нибудь номинальное
  только для того, чтоб увидеть, повернется ли к вам счастие. - И он достал
  марку.
   - Это часто изображает пятьдесят фунтов; пусть она изобразит на этот раз
  нечто более