проник в самые фибры моего сознания: "Горе!".
   Бешеным прыжком я бросился на них; мои руки ударили пустое пространство.
  Между тем, там, так же явственно, они стояли, грозно смотря на меня, пока
  мои сжатые кулаки бессильно били их кажущиеся телесными образы! И затем я
  вдруг увидел их глаза - глаза, следящие за мной зорко, безжалостно,
  презрительно, - глаза, которые, как волшебные огни, медленно жгли мое тело и
  дух. Потрясенный, почти разъяренный от нервной напряженности, я предался
  отчаянию; я думал, что это ужасное видение предвещало смерть - наверно,
  пришел мой последний час! Затем я увидел, что губы одного их этих страшных
  лиц шевельнулись... Мною овладела какая-то сверхъестественная жажда жизни...
  Странным образом я знал или угадал ужас того, что будет сказано... И, собрав
  все свои оставшиеся силы, я крикнул:
   - Нет! Нет! Не надо еще того вечного суда! Нет!
   Борясь с пустым воздухом, я старался оттолкнуть эти неосязаемые образы,
  которые, возвышаясь надо мной, съедали мою душу пристальным взглядом своих
  гневных глаз, и с подавленным зовом на помощь я упал как бы в темную
  пропасть без чувств.
  
  XI
  
   Как протекли часы от этого страшного эпизода до утра - я не знаю. Я был
  мертв для всех впечатлений. Наконец я проснулся или, скорее, пришел в
  чувство, чтоб увидеть солнечный свет, весело лившийся сквозь полуоткрытые
  шторы, и найти себя на постели в покойном положении, как будто бы я никогда
  не покидал ее. Было ли то видение простой галлюцинацией, страшным