о
  предупреждал его об опасности практиковать эту силу на не посвященных в
  тайну. Но судомойка! Бог мой! Судомоек так много! Нужды нет, если одной
  больше или меньше с подергиванием!
   Мы приехали. Карета остановилась перед красивым домом, и мы были
  встречены великолепным слугой в красной ливрее, белых шелковых чулках и в
  напудренном парике. Он величественно передал нас своему двойнику по
  наружности и важности, даже, быть может, еще с более презрительными
  манерами, который, в свою очередь, проводил нас наверх с видом, как бы
  говорившим: "Глядите, до какого позорного унижения жестокая судьба привела
  великого человека!"
   В гостиной мы нашли лорда Эльтона, стоящего у камина, спиной к огню, и
  как раз против него на низком кресле сидела, развалясь, элегантно одетая
  молодая особа с очень маленькими ножками. Я заметил ножки, потому что, когда
  мы вошли, они более всего бросались в глаза, будучи протянутыми из-под
  бесчисленных оборок к огню, который граф прикрывал собой. В комнате еще
  сидела другая дама, прямо, как натянутая струна, с изящно сложенными руками
  на коленях, и ей были мы сначала представлены, когда покончились излияния
  приветствий графа.
   - Шарлотта, мои друзья: князь Лючио Риманец, м-р Джеффри Темпест.
  Господа, моя belle-s0eur <Свояченица (фр.).>, мисс Шарлотта Фитцрой.
   Мы поклонились; дама с достоинством нагнула голову. Она была
  внушительного вида старая дева, и черты ее лица имели странное выражение,
  какое