чно! И так...
   Тут они вошли в столовую, и я больше ничего не мог слышать. Я последовал
  за ними с моей прекрасной дамой, и через минуту мы сидели за столом.
  
  XII
  
   Обед прошел в том порядке, как большинство обедов в больших домах;
  сначала с церемонностью и натянуто, к середине слегка согрелся и достиг
  полной приятной теплоты взаимного понимания, когда мороженое и десерт
  возвестили об его наступающем конце. Сперва разговор, то и дело, обрывался,
  но потом, под руководством Лючио, сделался оживленным и веселым. Я прилагал
  все старания занимать леди Сибиллу, но нашел ее, подобно большинству,
  немного рассеянной слушательницей. Она была холодна и неразговорчива;
  впрочем, я скоро решил, что она не была особенно сведущей и ничем не
  интересовалась; у нее, как и у многих из ее класса, была раздражающая
  привычка мысленно отвлекаться от вас и погружаться в задумчивость, ясно
  показывающую, как мало ее интересует то, что вы или кто-то другой ей
  говорит, хотя ее многие сделанные наудачу замечания показывали, что в ее,
  по-видимому, нежной натуре скрывалась жилка цинизма и некоторое презрение к
  людям, и не раз ее слова кололи мое самолюбие почти до обидчивости и в то же
  время укрепляли силу моего решения завладеть ею и поработить ее гордый дух,
  сделав ее покорной, что приличествует жене миллионера и гения. Гения? Да, я
  себя считал им. Мое высокомерие было двоякое: оно происходило не только от
  того, что, как я соображал, было свойством моего мозга,