оров. Она очаровательна сама, как и ее книги, и
  бывает везде. Она пишет с вдохновением и всегда скажет что-нибудь новое.
   - За это, конечно, все критики нападают на нее? - спросил Лючио.
   - О, безусловно! Но мы никогда не читаем критику.
   - Надеюсь, что и никто другой, - сказал граф со смехом, - кроме самих
  господ, пишущих ее! Ха-ха-ха! Я называю наглостью, простите за выражение,
  осмеливаться учить меня, что я должен читать или что я должен делать. Я в
  состоянии составить свое собственное суждение о написанной книге. И я
  избегаю всех отвратительных "новых" поэтов, избегаю их, как ада, сэр, ха-ха!
  Все, кроме "нового" поэта; старые достаточно хороши для меня! Да, сэр, эти
  критики, что так важничают, в большинстве случаев несовершеннолетние,
  полуобразованные мальчишки, которые за пару гиней в неделю берутся сообщать
  публике, что они думают о такой-то книге, как будто бы кто-нибудь
  интересуется их незрелыми мнениями. Смешно, поистине смешно! Я дивлюсь, за
  кого они принимают публику! Редакторы ответственных журналов должны знать
  лучше это дело и не поручать его молодым хлыщам только ради того, что они
  дешевы.
   В этот момент вошел дворецкий и, став сзади графа, прошептал ему
  несколько слов. Граф нахмурился, затем обратился к своей свояченице.
   - Шарлотта, леди Эльтон прислала сказать, что она сойдет сегодня в
  гостиную. Может быть, вы пойдете взглянуть, чтобы поудобнее ее устроить.
   И когда мисс Шарлотта встала, он повернулся к нам, говоря: