них застыло выражение дикого отчаяния и страха. Это было страшное лицо!
  Такое страшное своей неподвижностью, что я невольно вспоминал о безобразном
  видении прошлой ночи и о бледных лицах трех призраков, напугавших меня во
  сне. Взгляд леди Эльтон теперь был похож на их взгляд! С отвращением я отвел
  глаза и был очень доволен, увидев, что Риманец прощается с хозяином, выражая
  ему свое сожаление и сочувствие в его домашнем несчастии. Сам я подошел к
  леди Сибилле, и взяв ее холодную, дрожащую руку, поднес ее почтительно к
  губам.
   - Мне глубоко жаль, - прошептал я, - я бы хотел чем-нибудь помочь вам,
  утешить вас!
   Она посмотрела на меня сухими спокойными глазами.
   - Благодарю вас. Доктора предупреждали, что у моей матери будет другой
  удар, который лишит ее языка. Это очень грустно: она, вероятно, так проживет
  несколько лет.
   Я снова выразил свое сочувствие.
   - Могу я завтра прийти узнать, как вы себя чувствуете? - спросил я.
   - Это будет очень любезно с вашей стороны, - равнодушно ответила она.
   - Могу я видеть вас, когда приду? - сказал я тихо.
   - Если хотите - конечно!
   Наши глаза встретились, и я инстинктивно понял, что она читает мои мысли.
  Я пожал ее руку, она не сопротивлялась; затем с глубоким поклоном я оставил
  ее, чтоб простится с лордом Эльтоном и мисс Чесней, которая казалась
  взволнованной и испуганной.
   Мисс Фитцрой покинула комнату вместе с сестрой и не возвратилась, чтоб
  пожелать нам покойной ночи.
   Риманец на минуту задержался с графом, и когда он