гнал меня в передней,
  он как-то особенно улыбался сам себе.
   - Неприятный конец для Елены, графини Эльтон, - сказал он, когда мы уже
  ехали в карете, - паралич, самое худшее из всех физических наказаний,
  могущих пасть на "бедовую" даму.
   - Она была "бедовой"?
   - Да, может быть, "бедовая" слишком слабый термин, но я не могу подыскать
  другого, - ответил он. - Когда она была молода - ей теперь под пятьдесят, -
  она делала все, что может делать дурного женщина. У нее была серия
  любовников, и я думаю, что один из них платил долги ее мужа, граф согласился
  охотно, - в крайнем случае.
   - Что за постыдное поведение! - воскликнул я.
   - Вы того мнения? В наши дни "верхние десять" прощают подобные поступки
  среди своего круга. Это правильно. Если дама заводит любовников, а ее муж
  сияет благосклонностью, что же можно сказать? Однако, как ваша совесть
  мягка, Джеффри!
   Я сидел молча, размышляя.
   Мой товарищ закурил папиросу и предложил мне; я машинально взял одну и не
  зажигал ее.
   - Я сделал ошибку сегодня вечером, - продолжал он, - я не должен был петь
  эту "Последнюю песню любви". Дело в том, что слова были написаны одним из
  прежних поклонников ее сиятельства, человеком, который был чем-то вроде
  поэта, и она воображала, что была единственной личностью, видевшей эти
  строки, она хотела знать, был ли он знаком с их автором, и я сказал, что
  знал его весьма интимно. Я только что стал объяснять ей, как это было и
  почему я его знал так хорошо, когда припадок