ок конвульсий прервал наш
  разговор.
   - Она выглядела ужасно! - сказал я.
   - Парализованная Елена современной Трои? Да, конечно, ее лицо напоследок
  не было привлекательно. Красота, связанная с распутством, часто кончается
  судорогами, столбняком и телесной немощью, это месть природы за поруганное
  тело, и, знаете ли, месть вечности за нечестивую душу совершенно одинакова.
   - Как вы знаете это? - сказал я, невольно улыбаясь, когда я посмотрел на
  его красивое лицо, говорящее о прекрасном здоровье и уме. - Ваши нелепые
  мысли о душе - единственное безрассудство, какое я открыл в вас.
   - В самом деле? Я очень рад, что во мне есть безрассудство: глупость -
  единственное качество, делающее мудрость возможной. Признаюсь, у меня
  странные, очень странные взгляды на душу.
   - Я извиняю вас, - сказал я смеясь. - Прости мне, Господи, мое безумное,
  слепое высокомерие, - я все извиняю ради вашего голоса, и не льщу вам,
  Лючио, но вы поете как ангел.
   - Не делайте невозможных сравнений, - возразил он. - Разве вы
  когда-нибудь слышали поющего ангела?
   - Да! - ответил я, улыбаясь, - я слышал сегодня вечером.
   Он смертельно побледнел.
   - Очень ясный комплимент, - сказал он, принужденно смеясь, и вдруг резким
  движением опустил окно кареты, хотя ночь была очень холодная. - Я задыхаюсь
  здесь, пусть войдет немного воздуха. Посмотрите, как звезды блестят! Точно
  большая бриллиантовая корона! Божественные Регалии! Вон там, далеко, звезда,
  которую вы едва заметите; по временам она