союзных и любящих братьев, а
  заселенные колонии сварливых обезьян, воображающих себя людьми. В старое
  время философы пробовали учить, что этот тип обезьян должен быть истреблен
  для роста и развития благородной расы. Но они учили напрасно: не нашлось
  достаточно людей, чтоб победить звериную толпу. Сам Господь сошел с небес,
  чтобы попытаться исправить зло и, если возможно, восстановить свой
  искаженный образ на общем виде человечества, и даже Он потерпел неудачу.
   - На свете очень мало божеского, - заметил я с горечью. - Гораздо больше
  дьявольского!
   Он улыбнулся; загадочная, мечтательная улыбка преобразила его лицо, и он
  стал похож на Аполлона, погруженного в мысль о новой, славной песне.
   - Без сомнения! - сказал он после небольшого раздумья. - Человечество
  предпочитает дьявола всякому другому божеству; поэтому, если его выбирают,
  то не удивительно, что он управляет там, где его просят управлять. А между
  тем, знаете ли, Джеффри, этот дьявол, если таковой есть (вряд ли, я думаю),
  не так дурен, как говорят его хулители. Мне самому кажется, что он ни на
  йоту не хуже, чем финансист девятнадцатого столетия!
   Я громко рассмеялся сравнению.
   - После этого, - сказал я, - вам только остается пойти к Мэквину.
  Надеюсь, вы скажете ему, что я тройная эссенция всех новейших "открытий",
  собранных в одно!
   - Не беспокойтесь! - возразил Лючио, - я выучил наизусть мои фразы.
  "Звезда первой величины" и т. д. Я прочел "Атеней", чтоб поближе
  познакомиться