редактора вы обрели! - сказал я.
   А он как-то странно посмотрел и сказал:
   - Ничего нет сильнее журнализма, сэр, для подавления правды!
   Я улыбнулся и ушел с моей покупкой, убежденный, что истратил несколько
  шиллингов совершенно даром. Если эта мисс Клер была действительно так
  популярна, то ее труд должен быть, конечно, из разряда "низкопробных", так
  как я, подобно большинству литераторов, с забавным противоречием смотрел на
  публику, как на "ослов", и в то же время ничего так не желал, как похвалу и
  одобрение этих самых "ослов"! Поэтому я не мог себе представить, чтобы
  публика была способна сама заметить хорошую литературную работу без указания
  критиков. Безусловно, я ошибся: громадные массы публики всех наций движимы
  инстинктивным чувством справедливости, заставляющим их отвергать ложное и
  недостойное и выбирать истину. Приготовившись, как большинство людей моего
  типа, отнестись к книге насмешливо и презрительно, главным образом потому,
  что она была написана рукой женщины, я уселся в отдаленном уголке клубной
  читальни и принялся разрезать и пробегать страницы. Я прочел всего несколько
  фраз, и мое сердце сжалось от чувства испуга и зависти! Какая сила одарила
  этого автора, эту женщину, что она осмелилась писать лучше меня, магическим
  действием своего пера она заставила меня, хоть со стыдом и гневом, признать,
  насколько я ниже ее!
   Ясность мысли, блеск слога, красота выражений - все это принадлежало ей;
  мной овладела такая бешеная злость, что я бросил читать и отшвырнул