твом перед
  лицом своих ближних и поступающие так, как будто бы они могли подкупить
  смерть и за деньги приобрести расположение Творца! Какая бесподобная
  дерзость! Вот я, хотя колоссально богат, но так странно устроен, что не могу
  носить банковские билеты на своем лице. Я претендую на разум столько же,
  сколько на золото, и иногда, знаете ли, в моих путешествиях вокруг света я
  удостаивался быть принятым за совершенного бедняка! Вам же никогда этого не
  удастся. Вы богаты и выглядите таковым.
   - А вы, - вдруг прервал я его с горячностью, - знаете ли, как вы
  выглядите? Вы утверждаете, что богатство написано на моем лице. Знаете ли
  вы, что выражает каждый ваш взгляд и жест?
   - Не имею понятия! - сказал он, улыбаясь.
   - Презрение ко всем нам! Неимоверное презрение. Даже ко мне, кого вы
  называете своим другом. Я говорю вам правду, Лючио, бывают минуты, когда,
  несмотря на нашу задушевность, я чувствую, что вы презираете меня. Вы
  необыкновенная личность, одаренная необыкновенными талантами, однако вы не
  должны ожидать от всех людей такого самообладания и равнодушия к
  человеческим страстям, как у вас самого.
   Он бросил на меня быстрый взгляд.
   - Ожидать! - повторил он. - Мой друг, я ровно ничего не жду от людей.
  Напротив, они, по крайней мере, то, кого я знаю, ожидают всего от меня. Что
  же касается моего "презрения" к вам, разве я вам не говорил, что восхищаюсь
  вами? Серьезно! Положительно есть нечто достойное изумления в блистательном
  прогрессе