ьном
  прогрессе вашей славы и быстром общественном успехе.
   - Моя слава! - повторил я с горечью. - Каким способом я достиг ее? Стоит
  ли она чего-нибудь?
   - Не в том дело, - повторил он с легкой улыбкой. - Как должно быть
  неприятно вам иметь эти подагрические уколы совести, Джеффри! В наше время,
  в сущности, нет славы, потому что нет классической славы, сильной в своем
  спокойном старосветском достоинстве: теперь она - лишь шумливая, кричащая
  гласность. Но ваша слава, такая, как она есть, вполне закончена с
  коммерческой точки зрения, с которой теперь все смотрят на все. Вы должны
  убедиться, что в наше время никто не работает бескорыстно: каким бы чистым
  не казалось на земле доброе дело, свое "я" лежит в его основании. Стоит
  признать этот факт, и вы увидите, что ничего не может быть прямее и честнее
  того способа, каким вы получили свою славу. Вы не купили неподкупную
  британскую прессу. Вы не могли этого сделать: это невозможно, потому что она
  чиста и гордится своими уважаемыми принципами. Нет ни одной английской
  газеты, которая бы приняла чек за помещение статьи или заметки, - ни одной!
   Его глаза весело сверкали, и он продолжал:
   - Нет, только иностранная пресса испорчена: так говорит британская
  пресса. Джон Булль смотрит, пораженный ужасом, на журналистов, которые,
  доведенные до крайней нищеты, станут кого-нибудь или что-нибудь бранить или
  превозносить для лишнего заработка. Благодарение Богу, он не имеет таких
  журналистов! У него в прессе